Автокатстрофа отняла у меня самое дорогое, что может быть у человека

Бриллиант Дадашева: «Я раздета, и потому мне дискомфортно от таких взглядов…»

Интервью Day.Az с народной артисткой Азербайджана Бриллиант Дадашевой.

- Говорят, что даже летом вы очень много времени проводите за тренажерами, занимаясь, в буквальном смысле этого слова, самоистязанием. Разве мир для вас перевернется, если вы вдруг поправитесь на пару килограммов?

- Во-первых, кто вам сказал, что для меня тренажеры – это самоистязание?! Это мой мир, моя культура, в этом вся я. И я каждое лето одеваю одни и те же шорты, чтобы проверить, как они на мне сидят. Если я в них не влезаю, то для меня это пусть и не трагедия, но, как минимум, сигнал тревоги. Если не приму вовремя меры, то могу впасть в депрессию из-за этого. Причем у нас это на генном уровне, и даже мой сын с 11 лет начал обращать внимание на то, чтобы у него не было лишнего веса (смеется).

- Можете вспомнить самые триумфальные моменты вашей жизни?

- (Задумалась). Это мои концерты в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе, мои концерты в Баку, во Дворце имени Гейдара Алиева.

- А день свадьбы, чем он был для вас? Днем триумфа или днем разочарования?

- Ну, зачем же так – из крайности в крайность. Замужество – это просто замужество! Просто нас так воспитали, что девушка должна поступить в институт, выйти замуж, не должна пить и курить.

- Как вы думаете – вас правильно воспитали?

- Думаю, что да. Ведь человек должен вести здоровый образ жизни, должен создать семью. Вот и я стараюсь этому соответствовать – не пью, не курю, у меня есть ребенок, есть отец моего ребенка.

- А почему вы его так называете – отец моего ребенка? Ведь так говорят, в основном, разведенные женщины…

- Разве? Не знаю. Я, например, столько скрывала свою беременность, что родила ребенка семимесячным. Я стеснялась – и папы, и дяди. Может, это еще и потому, что я была последним ребенком в семье, и потому была очень стеснительной. И когда говорила о муже при других, то называла его или просто «Адик» или «отец моего ребенка». Вот и привыкла (смеется).

- Вы хорошо выглядите, хорошо поете. Что вы еще делаете так же хорошо?

- Хорошо играю – в нарды, на аккордеоне и на пианино. И еще – хорошо знаю свою работу.

- Что может вызвать у вас дискомфорт?

- Я испытываю дискомфорт в присутствии неискренних людей. Человек, вне зависимости от своих достижений и регалий, должен оставаться простым. Мы все – простые смертные. Не мы создали низкие холмы, и уж тем более не мы основали высокие горы, и потому нужно быть проще и нужно тянуться к людям, а не отгораживаться от них искусственными барьерами.

- Тогда позвольте спросить, почему вы загораете на даче, а не идете, как простая смертная, на общественный пляж?

- Потому что мне бывает там дискомфортно из-за мужских взглядов.

- Вам?! Никогда не поверю, что Бриллиант Дадашевой становится дискомфортно от мужских взглядов! Да и мало кто в это поверит…

- Да, конечно, когда я иду по улице и на меня смотрят, или же на каком-то мероприятии мужчины на меня глазеют, мне это даже приятно. Но ведь я же бываю одета в таких случаях. А на пляже я раздета, и потому мне дискомфортно от таких взглядов, когда я загораю. Поэтому я в последний раз была на пляже три года назад, и даже успела искупаться, пока эти взгляды не начали меня доставать.

- Влияют ли на вас времена года?

- Весна мне нравится. Появляется зелень, деревья оживают, становится тепло. Лето – это наша дача, тутовое дерево. Я обожаю тут, я могу есть его килограммами! Что касается осени, то я родилась осенью, и потому она мне не может не нравиться. А зиму не люблю, потому что не люблю холод. Кстати, говорят, что ад тоже очень холодный, хотя многие думают, что там, наоборот, очень жарко.

Жаль, что летом загореть не могу – обгораю, но не загораю. Наверное, все потому, что у меня кожа скандинавского, а не азиатского типа. И бывает очень обидно, когда даже полностью обгорев, не можешь получить привычный для многих шоколадный цвет кожи.

- А чем вы больше всего недовольны в этой жизни?

- (Задумалась). Я человек, который всегда благодарит Всевышнего за все, что имеет в этой жизни. Но мне всегда было очень обидно, что он слишком рано забрал у меня маму. Мне тогда было всего пять-шесть лет, и эта рана до сих пор не заживает. Та автокатастрофа отняла у меня самое дорогое, что может быть у человека. «Москвич», за рулем которого был отец, и в котором находилась вся наша семья, за исключением одной из моих сестер, столкнулся с КАМАЗом. И моя мама, спасая жизнь своих детей, рассталась с собственной жизнью…

/Day.Аz/